::  Новости  ::  Документы  ::  Теория  ::  Публикации  ::  Пресс-центр  ::  F.A.Q  :: 
Партия «Евразия»
Международное Евразийское Движение
Rambler's Top100
Пресс-центр
Коммюнике >>
Персоналии
Александр Дугин >>
Талгат Таджуддин >>
Поиск
Ссылки

Геополитика

Арктогея

Портал Евразия


Вторжение

Андрей Езеров

Творчество Натальи Макеевой

Мистерия бесконечности





Rambler's Top100

..
«Никто не даст нам избавленья»

Интернет-газета «Навигатор» :: http://www.navigator.kz

Александр Дугин отвечает на вопросы гл. редактора «Навигатора» Юрия Мизинова

– Александр, ваши идеи не очень известны в Казахстане. Не могли бы вы очень кратко сформулировать саму суть ваших теорий?

– Прежде всего, вы, наверное, имеете в виду идеи, касающиеся геополитики. Я – автор учебника «Основы геополитики», и фактически эти теории привнесены мной в Россию в последние годы. Начало геополитике положило движение евразийцев, но они были эмигрантами и оказали на нашу науку мало влияния. Геополитические тенденции явно прослеживаются в творчестве Льва Гумилева, но у него методология остается за кадром, в основном – это этнополитика. В принципе, суть этой дисциплины сводится к тому, что утверждается неснимаемое противоречие между двумя типами цивилизаций: между морской, или торговой, и сухопутной, или консервативной. Эти два типа остаются верными своим основным импульсам независимо от исторических формаций. То есть атлантический принцип, или морской, может проявляться и в демократических, и традиционных, и религиозных обществах, точно так же может проявляться сухопутный, или евразийский принцип: он может иметь форму демократии, авторитарного государства, но тем не менее эти цивилизационные установки – это специфическая ориентация, это внутренняя ориентация цивилизации, и конфликт между сушей и морем, между атлантикой и евразийством на самом деле служит как бы методологией. Геополитика – это методология, которая балансирует между чистой наукой и мировоззрением. В этом есть какое-то сходство с марксизмом, но марксистский метод исчерпал себя исторически, и все больше современных идеологов обращается к геополитике, поскольку здесь можно и проанализировать смысл и подоплеку многих событий, и сделать определенные прогнозы, и участвовать в историческом процессе и международной, и внутренней политики активно, сознательно и последовательно.

– Ваши теории подтверждаются историческим процессом?

– Безусловно. Геополитические исследования всю историческую ткань, всю канву исторических процессов сводят к противостоянию двух начал: Афины против Спарты, Рим против Карфагена, Англия против Испании. Карфаген, Англия и Афины были цивилизациями морского типа, а Спарта, Рим и Испания – соответственно, сухопутного. Является безусловным фактом то, что Россия, Евразия и многие Среднеазиатские государства принадлежат к цивилизациям сухопутного евразийского типа. Вот и конкретное приложение этой методологии к анализу нашего настоящего, прошлого и прогнозам на будущее.

– То есть ваша методология, по сути, объясняет весь исторический процесс?

– Это методология, которая призвана учитывать влияние географического фактора на культуру, цивилизацию, политику. Конечно, географии не в прямом смысле, а в том смысле, что люди, как мыслящие существа, осмысляют географию, впитывают ее в психику свою, и те или иные рельефы формируют уже дальше психологию народа, психологию государства, потом психологию цивилизации.

– И Средняя Азия, в частности, Казахстан, принадлежит к евразийской части?

– В этом нет ни у кого сомнений. Есть спорные, так называемые береговые территории, в которых существуют и атлантические, и сухопутные тенденции, но Средняя Азия и особенно Казахстан – это типичное евразийское государство, сухопутное по всем параметрам и имеющее исключительно евразийскую идентичность. Конечно, можно пытаться двинуться в другом направлении, но ничего, кроме кризиса, нарушения исторического баланса, отклонения от изначально заданных, глубинных цивилизационных установок это не даст.

– Сегодня даже осторожное озвучивание ваших идей вызывает бурную реакцию этноцентристов, которые видят в них попытки новой российской колонизации Казахстана. Как вы можете прокомментировать это?

– Я слышал о таком отношении к моим идеям, но, с дугой стороны, есть совершенно однозначно выраженная и высказанная ориентация вашего президента на евразийскую стратегию, на инициативу ЕврАзЭС. И последовательно, вопреки прохладной реакции Москвы при Ельцине долгое время и сейчас он этому курсу следует. По крайней мере, существует Евразийский университет имени Гумилева в Астане, и евразийская модель нового этапа связана с именем вашего президента. Наверное, в обществе это не всех устраивает, видимо, потому что содержательного, глубинного, геополитического осмысления этой темы не дается. Мне так кажется. Но в принципе евразийский подход, евразийская стратегия отражена в огромном количестве официальных документов Казахстана, с которыми мы работаем. И поэтому мне странно слышать, что идеи, являющиеся концептуальной базой вашего президента, встречают такое непонимание. Я думаю, что это вопрос времени, просто многим надоел централизм советского типа, им хотелось бы пожить в своем собственном этническом контексте, и краткосрочные и малые масштабы затмили большое. Геополитика – это дисциплина, связанная с большим масштабом, и большому человеку – Президенту Казахстана – естественнее обращаться с большими масштабными категориями. Поэтому я думаю, что когда большинство населения почувствует на себе позитивные аспекты интеграции, и интеграции не в Россию, и не в государство даже, а в надгосударство, метагосударство, в новый цивилизационный блок под названием Евразийский союз, чей проект представлен Астаной и что сейчас подтверждено фактом создания Евразийского Экономического Содружества, мне представляется, что люди начнут воспринимать евразийскую геополитическую методологию как нечто затрагивающее конкретно их, их благополучие, благосостояние, психологическую, экономическую уверенность и безопасность.

– А какие должны произойти в Казахстане экономические, политические и другие изменения, чтобы Казахстан уже мог почувствовать свою принадлежность к евразийскому блоку?

– В принципе, сейчас речь идет даже не о Казахстане, а об общем контексте. Ведь Россия ушла от евразийской собственной судьбы гораздо дальше, чем даже Казахстан, пытаясь любой ценой и на любых основаниях интегрироваться в Запад. Мы десять лет жили под этим знаком. Это объясняет прохладную реакцию ельцинского Кремля на инициативы Назарбаева. Но мы полностью пришли в тупик и поняли, что нас Запад не возьмет ни по частям, ни целиком, не поможет и ничего, кроме вреда, экономические кредиты МВФ, от которых наш президент отказался, ни другие формы безусловной интеграции Запад не принесет. Поэтому мы стали на другой курс, сейчас, по крайней мере, это курс укрепления российской государственности, но следующим шагом, и уже он просматривается, будет курс на евразийскую интеграцию. И тут интересы России, Украины, Белоруссии, Казахстана, других азиатских государств, кавказских в том числе (сейчас Армения хочет войти в Евразийский союз), все это станет очень актуальными тенденциями. И на следующем этапе инициатива сверху вашего президента, очень прозорливого исторического деятеля, должна быть ассимилирована, осваиваема населением.

– Основной спор между оппозицией и властью в Казахстане состоит в том, приемлема ли демократия в том виде, в котором она существует на Западе, или нет, оппозиция настаивает, что демократия нужна немедленно, а власть говорит, что существует определенная специфика, то есть нужна постепенность. Как вы это можете прокомментировать?

– Каждый тип цивилизации порождает свою демократию или свой тоталитаризм, и нет ни одного общества, которое было бы чисто демократическим или чисто тоталитарным, авторитарным. Недостатки или ужесточение государственности в одном аспекте обязательно сопровождается расслаблением в других элементах. Мы тоже продекларировали свободу, равенство и демократию, на самом деле они были ограничены и специфичны. Запад провозглашает то же самое, но мы видим в западных обществах огромное количество элементов закулисного тоталитаризма или авторитаризма, которые вплывают при объективном политическом анализе. Поэтому мне кажется, что спорить в данный момент: демократия или не демократия – это просто возвращаться в идеологический мир периода «холодной войны». Сейчас большинство нормальных ученых понимают, что каждое общество создает свой тип демократии. Если воспринимать все обобщенно, то существует атлантическая и евразийская демократия. Последняя имеет свою собственную специфику. Она тоже предполагает делегирование власти народу, в то время как либеральная демократия соответствует историческому опыту западных народов, которые основаны на ценностях чистого индивидуализма, материально-атеистического подхода, один человек – один голос. На самом деле количественного определения правоты или неправоты того или иного решения не существует. Ведь формулировало-то вопрос меньшинство. И мы знаем, что в зависимости от того, как сформулировать вопрос на голосовании, можно получить самые разнообразные ответы. И это самая настоящая манипуляция сознанием, и по большому счету влияние, давление и поражение граждан в своих свободах, поскольку даже если каждое действие мы будем сопровождать голосованием, формулировка того, за что мы голосуем, всегда будет уделом меньшинства. Здесь открывается очень широкое поле для манипуляций. Точно так же и с евразийской демократией. Я считаю, что лозунгом демократии может стать фраза немецкого историка, политолога Артура Мюллера ван ден Брука: «Демократия есть соучастие народа в своей собственной судьбе». Это понимание органической демократии, подлинной демократии и особенно евразийской демократии. Невозможность каждого индивидуума проголосовать по заведомо независящему от него сформулированному поводу, но соучастие народа в собственной судьбе, активная вовлеченность в процесс политического самосознания и выбора своего исторического пути в тех глубинных аспектах, в которых они действительно связаны с национальной историей, с обликом народа, культурой, – вот это и есть демократия. Евразийская демократия в таком понимании зависит от структуры евразийских народов, от их истории, традиций, психологии, социальных позиций. И в этом отношении я сторонник позиции Назарбаева: казахская демократия в первую очередь должна быть казахской, во вторую очередь она должна быть евразийской. В этом отношении западники, которые настаивают на полном копировании западного политического шаблона, возникшего в иных исторических условиях, в иных этнических культурах и цивилизационных параметрах, глубоко ошибаются. Это наивные социальные и общественные элементы. И стоит поставить вопрос о содержании термина «демократия», следует вовлекать в решение вопроса, что является демократией, а что нет, и какой она бывает, как можно более широкие слои населения. Сейчас уже хорошо, что стоит вопрос: демократия западная или евразийская, хорошо, что никто не взывает к авторитаризму или тоталитаризму именно на элитарном уровне. Но евразийская демократия – это очень серьезная, перспективная, неизбежная для наших народов ориентация. Надо только точно понять, каким условиям, каким параметрам, каким корням в истории казахского народа это соответствует.

– Но все это должно быть каким-то образом осовременено?

– Очень интересный консервативный французский философ Бенюа говорил: «Корни деревьев растут всегда». Традиции – это вещь развивающаяся, но при этом они сохраняют определенную преемственность. Надо спросить, что выгодно казахскому народу, духу, культуре, что не противоречит нашим национальным традициям. Я не думаю, что казахскому народу, например, так уж необходима современная американская рэп-культура или какие-то формы порнографизации сознания, индивидуализм, который отделяет одного человека от другого и превращает его в объект собственной воли, ограниченный полицейскими нормативами, как это вытекает из западной демократии. Я думаю, что просто должна быть очень серьезная коррекция и ревизия современного исходя из национального духа, но одновременно и коррекция национальных форм по законам современности. Это живой процесс.

– Но в Казахстане есть дополнительные сложности. Казахстан – многонациональное государство, и казахская нация только недавно составила чуть больше половины населения, есть большая русская, уйгурская диаспоры, есть и немцы, и евреи...

– Большинство народов, составляющих Казахстан, представляют собой типичные евразийские этносы. Это представители классических форм евразийской государственности, истории и национальной среды. Поэтому евразийский подход дает возможность очень органично, естественно, с учетом интересов большинства населения Казахстану решить этот вопрос. Поскольку, если казахская демократия будет не этноцентрична, а станет воспринимать и осознавать себя через евразийскую демократию, она, естественно, создаст для русского населения те условия, которые не противоречат ни в этническом, ни в историческом аспекте интересам русских. А процессы интеграции на базе евразийской интеграции в самом Евразийском союзе вообще снимут те противоречия, о которых мы говорим. Аналогичные шаги должны быть приняты и со стороны других участников евразийской интеграции, и со стороны России, которая должна отказаться от перспективы этноцентризма и от навязывания другим народам, населяющим российскую территорию, собственной культуры, языка и так далее. Евразийство должно быть очень своеобразным, очень сбалансированным совместным процессом, который, безусловно, должен осуществляться не только в интересах России, но и в интересах других участников Евразийского союза.

– То есть этноцентризм должен либо исчезнуть, либо принять какие-то разумные формы?

– Не исчезнуть. Этнический принцип – важнейший, как сказал Гердер, «это мысль Бога». Этнос – это уникальнейшее достояние человеческой истории во всем его многообразии, глубине, национальной психологии. Но этнос не должен отождествляться с понятием государства, или стратегическим объединением, или определенной территорией. Этнос – это качественная, живая, гибкая и тонкая величина, которая должна выстраивать свои собственные отношения с такими моделями, как государство. Евразийство предполагает наличие более мощной, отстроенной, фундаментальной стратегической системы, которая связана с защитой территории, национальной безопасностью, макроэкономическим развитием и т.д. А внутри этой жесткой государственной системы существует многообразие этнических самоутверждений, которые создают анклавы совершенно самобытного автономного существования.

– В Казахстане сегодня, особенно во властных кругах и в оппозиции, очень сильна атлантическая, прозападная ориентация. И проводники атлантизма в самых разных формах ведут свою пропаганду. Что этому может быть противопоставлено и что произойдет, если атлантические тенденции все-таки одержат победу в Казахстане?

– Атлантизм и этноцентризм, то есть претензии этноса на доминацию в государственном масштабе в таких многонациональных государствах, как Казахстан или Россия, на самом деле очень близки. Несмотря на то, что западники и националисты вроде бы находятся по разные стороны баррикад, суть их проекта приводит к единым последствиям и является антиевразийской. То есть западники призывают к прямому копированию западной модели, внедрению формулы существования цивилизации с другими параметрами, все это заканчивается катастрофой, социальным взрывом. Вот в Казахстане или России любое жесткое навязывание атлантического вектора приведет к таким последствиям, как социальный кризис, экономический коллапс, как полное противоречие внутриэтнической среды, конфликт с рядом расположенными государствами СНГ, государственному перевороту, гражданской войне... В принципе, по своим последствиям атлантизм ничем особенно не отличается от этноцентризма, который, стремясь к полной изоляции и навязыванию другим группам населения, кроме чистокровных казахов, своего языка, культурных устоев ведет к противопоставлению другим странам, насилует психологию значительного количества населения. И те и другие тенденции ведут к войне. Единственная позиция – евразийская – балансирует и между преемственностью Востока и обращением к Западу, и между национальными и интеграционными факторами. Поэтому я полагаю, что существование атлантического лобби в какой-то момент будет не вопросом политических убеждений, а проблемой госбезопасности. Поскольку нормализация таких тенденций, постановка их вне норм евразийской политкорректности – это не вопрос свободы мнений, это просто идеологическая диверсия против президента.

– Что вы можете сказать по поводу недавно созданных объединений – ЕврАзЭС и ШОС?

– ЕврАзЭС – это очень серьезный шаг по укреплению евразийских интеграционных процессов. Я полагаю, что это – шаг от чисто экономического и промышленного сотрудничества уже к стратегическому, макроэкономическому и политическому союзу. Это не что иное, как реализация проектов, которые несколько лет назад выдвигал уже Назарбаев. Это точное отражение геополитических интересов всех наших государств. Я думаю, что это остов и основа новой цивилизационной стратегической единицы, Евразии как таковой, но пока только остов. Что касается ШОС, то это уже выход за пределы евразийской интеграции в экономико-стратегическом аспекте к созданию некоего клуба многополярности. Эта же ориентация многополярности записана в стратегических документах Китая, Индии и Ирана. Мне кажется, что расширение партнерства с другими евроазиатскими государствами, которые не входят непосредственно в Евразийский союз на основе единой стратегической ориентации многополярности, даст колоссальный технологический, политический и социальный эффект.

– Со времени организации ЕврАзЭС прошел год, но никаких подвижек, кроме декларации, не было:

– Это очень сложный процесс. Мы знаем, что со стороны Запада, который не признает СНГ как образования, любые интеграционные процессы, воспринимаются в штыки. В 1997 году президент Клинтон в программе «Стратегические перспективы США в ХХI веке» прямо заявил, что главной стратегической задачей США в ХХI веке является недопущение создания на территории Евразии стратегического блока. Если США как гипердержава решат чему-то противодействовать, то они, наверно, не будут сидеть сложа руки при том финансовом, политическом, экономическом, социальном механизме, который у США есть. Поэтому идет жесточайшее противодействие. Если бы атлантизм был чисто внешним фактором, можно было бы с ним считаться меньше, но сеть сторонников атлантизма – агентов влияния – огромна в России и странах СНГ. И неудивительно, что целые министерства, блоки наших внутренних структур просто саботируют этот внутренний процесс. Я считаю, что мы имеем дело с геополитическим саботажем, хотя при этом надо сказать, что евразийское экономическое сотрудничество не заработает на полную мощность, пока не будет содержательного понимания евразийства, геополитики и интеграции, пока декларативные аспекты не превратятся в некую ткань. Ведь не только в Казахстане идет противодействие интеграционным процессам, и в России против евразийцев сейчас объединяются атлантисты, националисты, которые утверждают, что православная народность является последним словом русской истории. И эти тенденции, соответствующие американским стратегическим замыслам на наш счет, сказываются на тех процессах, которые препятствуют развитию и укреплению евразийской позиции.

– При объединении в Евразийский блок как будут выстраиваться отношения Казахстана и России с точки зрения соподчиненности?..

– Я думаю, что здесь мы должны отказаться от мышления государственного: кто к кому присоединился, кто кого поглотил, кто кем командует. Должна существовать единая система управления общими стратегическими вопросами. Речи не должно быть ни о представителях, ни о квотах от тех или иных народов. Это должна быть наиболее оперативная и адекватная система стратегического управления всем этим блоком. И представители каждого народа должны иметь особые права в решении общих проблем. В этом смысле ни подчиненности, ни растворения Казахстана в России нам не приходится опасаться. Если Казахстан более внимательно присмотрится к основным параметрам евразийского проекта, поймет, что ему ничего не угрожает на самом деле. Наоборот, всегда существуют пассионарные и сверхпассионарные кадры, масштабность действий, решения которых превышают уровень национальной структуры, люди, которые мыслят континентами, видят дальше и глубже. Такие люди просто автоматически рекрутируются в управленческие структуры Евразийского союза, а тот, чей масштаб ограничен и соответствует национальным вопросам, становится национальным лидером. Но между этими структурами существует взаимодополнение, взаимопонимание, гармония.

– Но при создании ЕврАзЭС не была декларирована такая идеологическая парадигма, сама аббревиатура расшифровывается как экономическое сотрудничество, и это сбивает с толку. Большинство политиков считают, что это некая интеграция именно экономического плана.

– Мы еще не дозрели, чтобы сформулировать и политически, и мировоззренчески всю полноту евразийских тезисов. И мне кажется, что подход через экономику был правильным. Экономика понятна, интеграционные процессы понятны, общий рынок, отсутствие таможенных барьеров – это вещь, не требующая объяснения. Но экономика вне политики не имеет такого самостоятельного значения, как думают либералы, экономикоцентристы или марксисты. Экономика – это лишь одна из форм хозяйственного и материального выражения некоей политико-мировоззренческой позиции. И в данной ситуации совершенно правильно было начать с экономической интеграции. Но почему дальше не инициируется сближение на политическом, социальном и содержательном уровне? Потому что очень сильно противостояние. И если по моральной логике либерализма в любые формы экономических инициатив другие страны не должны вмешиваться, потому что свобода экономики – это священная корова для Запада, то, как только речь заходит о содержании политическом, мировоззренческом или организационном, тут эти вопросы начинают саботироваться. Всегда любой инициативе будет кто-то противостоять. Либо мы участвуем в истории сознательно как дальновидные активные политические деятели (я имею в виду руководство наших стан и политическую, интеллектуальную элиту), либо с нами будут обращаться как с котятами и ставить нас в те условия, в том числе геополитические , в которых у нас права голоса не будет. Мы должны сами решать свою судьбу. Нам никто не подарит этого права, за это люди сражаются столетиями, тысячелетиями, евреи две тысячи лет ждали, когда они смогут вернуться в свое государство и выразить свою культурную, цивилизационную, политическую волю. Поэтому «никто не даст нам избавленья», и мы должны добиться права изъявлять свою волю сами.

– Сейчас в Казахстане идут дискуссии вокруг национальной идеи. Если взглянуть трезво, то национальная идея сейчас одна: западная рыночная модель демократии. Она везде пропагандируется и по телевидению, и через систему образования. И этому ничего не противостоит. Я думаю, Россия тоже недалеко ушла в этом плане:

– Россия, наоборот, уже слишком далеко ушла в этом направлении от Казахстана и уже начинает возвращаться. Повальным увлечением Западом Россия переболела в начале 90-х годов. И у нас начался уже постепенный откат. Особенно после бомбежек Югославии, когда мы увидели, что многие привлекательные стороны Запада не более, чем миф. И если есть такие положительные стороны, как развитие промышленности, экономические успехи, то, что касается культуры, духовности, творческого, содержательного начала, – это убогая цивилизация по сравнению с тем, как мы ее представляли. Я думаю, Казахстан не прошел еще точку разочарования Западом, и не дай бог, чтобы он проходил ее брутально и жестоко. Конечно, копирование западной либеральной модели не проходит в качестве национальной идеи и не имеет ни смысла, ни перспектив, как и этноцентристские идеи.

– Как раз сейчас у нас появились попытки объединения западной демократии с этноцентристской идеей.

– Вот это очень логично. Это просто враги Казахстана, враги Евразии, люди, которые фактически являются подрывными элементами. Этого пока многие не понимают в России. И очень интересно, что они в Казахстане сливаются, поскольку геополитическое содержание и тех и других ведет просто к уничтожению народа. Вовлечение в такой сценарий развития ни к чему, кроме коллапса, кризиса, гражданской войны, не приведет. Но если они сливаются, то здесь уже госбезопасность должна работать, поскольку такая тенденция синтеза, совмещения атлантизма и этноцентризма есть прямая угроза существованию Казахстана, его исторической перспективе, и должно расцениваться как подрывная деятельность.

– Теперь давайте поговорим о том, что сегодня тревожит весь мир. Хотелось бы услышать вашу оценку случившегося 11 сентября в Америке. Кто, на ваш взгляд, заказчики и исполнители этих акций? Каковы их цели?

– Произошло трагическое событие. И эмоционально здесь нельзя не быть на стороне американцев, которые пострадали. Но реакция США на происшедшее мало напоминает эмоциональную реакцию. Это ответ на уровне стратегии. Мы знаем, что и бен Ладен, и «Аль-Каида», и «Талибан», и ваххабиты являлись со времен окончания «холодной войны» геополитическим инструментом для противостояния в странах исламского мира, которые тянулись либо к социализму, либо к третьему пути. Следовательно, нет ни малейших сомнений, что вся эта структура была создана Западом, оснащена им и фактически является его собственным элементом. И вдруг со стороны этой же исконно американской структуры страдает сама Америка. Это уже наводит на мысль об истинных заказчиках. Но дальше что происходит? Америка отвечает стратегически, она начинает осуществлять план балканизации (по сценарию Бжезинского) Средней Азии. Превращения ее в поле войн малой и средней интенсивности, создания очагов конфликта, разрушение возможного пакта между Москвой и Тегераном – мы видим, как задрожали и покачнулись наши отношения. Многие лидеры наивно полагают, что наличие в Средней Азии американских баз и их противодействие талибам смогут усилить нашу безопасность. Ничего подобного. Реальным усилением безопасности было бы отключение террористических групп от американской поддержки. Но вместо разведывательного, экономического, агентурного отключения этих очагов дестабилизации против них ведутся военные действия с долгосрочным размещением американских военных баз на территории Средней Азии. Это резко дестабилизирует ситуацию в регионе и, наоборот, усиливает позицию радикального ислама. С этим придется столкнуться и России в ближайшем будущем, и Казахстану, и Узбекистану. Здесь даже самые жесткие тоталитарные методы противодействия этому не будут эффективны. Поскольку Запад будет бороться с террористами, а всякий отход от стандартов западной демократии будет принимать в штыки. Мы видим, что он не только России не дал решить отношения с Чечней, но и даже ближайшему стратегическому партнеру не позволил осуществить действия против палестинцев. И это наводит на мысль, что Америка решает только свои геополитические проблемы. У нее есть представления о своих стратегических интересах, и в частности балканизация Средней Азии действительно повысит экономическую, стратегическую и политическую мощь США в мире. Поскольку, если мы отложим создание Евразийского блока на будущее, если мы устроим кровавую бойню на территории Казахстана, Узбекистана, Кыргызстана, Таджикистана, с заходом, может быть, на территорию СУАР, то Америка может не волноваться относительно возникновения конкурентов. Такой же метод был использован в балканских войнах, когда поддерживали албанских террористов, несмотря на абсолютное тождество их позиций с другими исламскими группировками. Сейчас они опять занимаются своими стратегическими интересами, подрывая потенциальный Евразийский союз, создавая зону нестабильности в тех регионах, которые связаны с энергоносителями, нефтью, газом, соответственно, отрывая Европу от Евразии. Европа, естественно, будет сторониться нас, таких ненадежных партнеров. И я полагаю, что в конечном итоге, кто бы ни был автором терактов, по качеству исполнения это должна быть очень серьезная структура, а таковой являются только США. Надо представлять себе, что такое исламский мир. Конечно, исламские экстремисты могут осуществить такие акты и психологически. Они могут на это пойти, но, чтобы ассимилироваться в среде США, не допустить ни малейшей утечки информации, ни одна террористическая исламская организация на это не способна. И мне кажется не принципиально, кто именно осуществил этот теракт, но ответ американцев – совершенно антиевразийский, очень агрессивный, он дестабилизирует наше положение и резко понижает уровень безопасности проживания в нашем регионе. США наносят удар не столько по талибам, сколько по нам, хотя декларируется нечто иное. В этом отношении теракт самом деле речь идет о том, что накануне 11 сентября существовал неявный замалчиваемый экономический кризис, и благодаря этим чрезвычайным мерам фактически США вышли сухими из воды. Хотя обвал фондовой биржи означал вообще крах флагмана мировой экономики. Он был неизбежен. Об этом предупреждали многие, и сейчас путем введения чрезвычайного положения Америка решает свои еще и внутренние экономические задачи, поддерживает и спасает свою экономическую доминацию в мире. По всем пунктам США выиграли от этого теракта и действуют они так, будто только и ожидали чего-то подобного.

– Получается, что сработал некий спусковой механизм, который запустил в действие реализацию целой стратегии. А вот эта стратегия была готова заранее?

– Однозначно. Она была готова очень, очень давно.

– То есть кто-то просто нажал на спусковой крючок?

– Это было простым предлогом, стартовым пуском для начала реализации той стратегии, которую США вынашивали очень давно. Эти планы до мельчайших нюансов были разработаны. Вы знаете, что 12 числа руководство крупнейших евразийских государств Евросоюза, России, Средней Азии, Ирана, Пакистана получили пакеты с ультиматумами: либо вы выступаете на стороне США, либо вы приравниваетесь к террористам и мы фактически объявляем вам войну. Конечно, изложено было чуть мягче, но суть одна. Это странно, если речь идет о теракте. Индии, России, Японии – зачем им определяться? Через несколько дней Буш снова повторяет: либо вы с нами, либо против нас. Это все равно, что после терактов в Москве заявить всем государствам мира: либо вы с нами, либо с теми, кто взрывает дома.

– То есть нормальное государство не может стоять на стороне террористов...

Конечно, и обвинять в пособничестве террористам иностранные государства... Значит, речь идет на самом деле о геополитическом переделе мира в пользу США с тем, чтобы укрепить систему однополярности, противоречащую стратегическим интересам тех государств, а их много, которые записали в своих стратегических документах ориентацию на многополярный мир. И Америка сейчас утверждает огнем и мечом однополярный мир.

– А какова будет роль Китая в предстоящей балканизации Средней Азии?

– Китай будет одной из жертв. Есть целый ряд инструментов для этого. Существует глубочайшее противоречие между береговым Китаем, представляющим собой развитую капиталистическую систему, и континентальным, где нищета, только начинающее развиваться сельское хозяйство, еще очень скудное. Есть два Китая: морской и сухопутный, между ними сейчас баланс поддерживается жесткой тоталитарной властью Компартии, причем партия опирается мажиритарно на беднейшие слои. Это дает возможность контролировать политически в национальных интересах богатейшие слои берегового развитого сектора. Баланс этот составляет китайскую формулу. И какой-то перекос в ту или иную сторону вызовет противоречие и недовольство, поскольку эти две цивилизации в рамках единого Китая выстраиваются по своим собственным законам. Диктатура Компартии рано или поздно вызовет отторжение береговой части, с другой стороны, сухопутный Китай может возмутиться против социальной несправедливости, не исключена гражданская война, которая будет вписываться в модель балканизации Евразии. Поэтому я полагаю, что Китай – одна из жертв, не случайно он назван в статье Хантингтона «Столкновение цивилизаций» – «разорванная страна» – страна, предназначенная для раздела, но такой страной является не только Китай, но и Казахстан. На самом деле западным стратегам не нужно стабильных государственных образований, гармоничных, естественных, крепких. Американцы, когда приходят, всегда имеют определенные цели. И если эти цели – балканизация Азии, через несколько лет Азия будет балканизирована, хотим мы этого или нет. И я поражаюсь наивности некоторых евразийских лидеров, которые полагают, что американцы защищают их от талибов. Это все равно, что обращаться к палачу за лекарством. Да, сейчас они стратегически объявляют талибов своими вагами, но они же их породили, они же их и поддержат до самого последнего момента и приходят они не для того, чтобы их демонтировать. Мы помним опыт России в Чечне, СССР в Афганистане, мы знаем, что такие конфликты просто никогда не заканчиваются.

– Что может противодействовать этому процессу атлантизации, который начался?

– Только немедленная активизация сил со стороны евразийского сектора. Евразийцы – это не какие-то отдельные элиты, это все мы, все страны СНГ, в том числе многие азиатские государства, осознание себя евразийцами. осознание долгосрочных и среднесрочных перспектив и императивов, то есть необходимых задач нашей стратегии, – это есть активное евразийство. Массы не понимают, что они евразийцы, но тем не менее они евразийцы даже в большей степени, нежели были советскими людьми. Евразийство еще глубже. Другое дело, что этому надо дать выход, это надо пробудить в людях, надо довести до сознания, кем они являются цивилизационно, геополитически и структурно. Я полагаю, что только новая волна консолидации на почве евразийских стратегических интересов может отменить тот катастрофический убийственный и кровавый сценарий, который готовят атлантические стратеги для всей Азии. Это значит, что руководства евроазиатских государств немедленно должны начать постоянный, перманентный, геополитический процесс координации и консультаций, оценки позиции качественными экспертами. экспертами, не купленными западными фондами и работающими на атлантические структуры, а независимыми и лучше евразийскими экспертами. Второе: начать срочные переговоры с другими странами– участниками многополярного клуба, то есть с Китаем, Индией, Ираном и другими исламскими странами, вырабатывая единую стратегию, как в таких критических условиях, почти военных, нам отстаивать свою ориентацию на многополярный мир. Я понимаю, что задача крайне трудна, потому что в более благоприятных условиях мы долго тянули время. В Кремле не хотели понимать инициативу президента Назарбаева. Сейчас идет война, война двух континентов, цивилизаций: суши против моря, атлантизма против евразийства, и все это будет нелегко. Без боя, без усилий, без напряжения ничего не дается. Но вы правильно сказали: сейчас евразийство существует на уровне декларации, а вот если придать ему реальное содержание, этическое, смысловое, мировоззренческое, тогда мы сможем включить в евразийский процесс массы. И очень хорошо, что у нас есть декларации, есть еще потенциальное евразийство масс, и, если декларируемое евразийство сможет пробудить естественное евразийство масс, тогда будут все условия для того, чтобы мы могли справиться с тем вызовом, который нам брошен, и отстоять свою свободу, независимость и свою собственную судьбу.

– А вам не кажется, что между евразийством и атлантизмом границы уже проходят не географически по границам стран, они словно размыты?

– Вы правы. Если понимать под евразийством философию, мировоззрение, то и в самой Америке существуют евразийские тенденции. Та же Латинская Америка – в принципе это проекция континентальной Испании на тот материк, в то время как США – проекция атлантической островной Англии. Здесь действуют не географические понятия, а метагеографические, сверхгеографические понятия. И есть территории, например, евразийские территории, где быть атлантистом – это откровенное предательство своего народа, это то же самое, что быть евразийцем в США. США – атлантическое государство по всем параметрам, и там есть евразийцы, но этим людям везде путь заказан. Они там являются политическими изгоями. Нам надо просто ввести аналогичную практику. Проповедовать атлантизм в исторически евразийских образованиях должно быть приравнено к политически некорректному. Каждый человек в США может что-то выкрикнуть, но один это провозглашает на CNN, а другой – собравшимся зевакам в пределах какой-нибудь подворотни. Пожалуйста, атлантисты имеют полное право существовать в России на уровне подворотни. Они могут кричать в метро. Посмотрим, что с ними сделают.

– Но тем не менее в Казахстане атлантизм существует на уровне именно высших сфер, то есть это – вся бизнес-элита, большая часть исполнительной и представительной власти, которые ангажированы бизнес-элитой.

– Конечно, следовало ожидать, что нам сейчас активно навязывают атлантическую модель. Потом не надо забывать, что симметрия цивилизаций после краха Советского Союза нарушилась в сторону единственной гипердержавы атлантического типа. Но мы знаем разные периоды, когда побеждали то одни, то другие, и, понимая фундаментальность этих процессов, этих принципов, нельзя быть уверенным, что эта победа навсегда. Да, евразийцы сейчас несколько потеснены, экономическое сотрудничество между Россией и Казахстаном в том числе осуществляется по атлантическим принципам, но, столкнувшись с Западом, с реальными условиями экономического сотрудничества со странами Запада, значительный сектор бизнес-элиты обратился к национальным ценностям. Оказалось, что независимая процветающая Россия даже с точки зрения выгоды полезнее и важнее для этих людей. И этот процесс повышения уровня национального, геополитического самосознания бизнес-элиты в России налицо. И этот процесс даже более заметен, чем в среде интеллигенции. Что касается интеллигенции, то последним оплотом атлантизма являются «Московские новости». Есть и такие, которые, давно потеряв связь с русской интеллигенцией, позабыв все, что связывало их с Россией, поучают нас, что нам делать. Допустим, есть такой Янов, который из Штатов советует нашему президенту что делать с теми, кто утверждает, что у России особый путь. Он предлагает их расстреливать, как нацистов после 45-го года. То есть он, по сути, предлагает Путину совершить самоубийство. Поэтому последнее прибежище негодяев – это на самом деле объемная часть космополитической интеллигенции. И в этой среде уже идут процессы, аналогичные происходящим в бизнес-элите. Но в торговой сфере эти тенденции более явные. Сейчас, если спросить, что важнее: рынок или государственные интересы, подавляющее большинство российских бизнесменов ответят – государственные интересы. Это очень важно. Хотя лет пять назад ответ был бы прямо противоположным. Думаю, что ваша, казахстанская бизнес-элита просто еще плохо знает Запад, и перспективы развития бизнеса в Казахстане исключительно лежат в рамках евразийской интеграции.

Алматы – Москва – Алматы



English Italiano Deutche
Сделать стартовой страницей Почта На главную страницу
Тезисы Евразии

«Евразийцы утверждали: для России одной только верности традиции – недостаточно. Ей необходимо уникальное сочетание консервативного и революционного начал. Россия должна активно модернизироваться, развиваться, частично открываться окружающему миру, и при этом строго сохранять и укреплять свою собственную идентичность...»

А. Г. Дугин


Спецпроекты
Геополитика террора >>
Исламская угроза или угроза Исламу? >>
Литературный комитет >>
Сайты региональных отделений «Евразии»
Санкт-Петербург >>
Приморье >>
Якутия >>
Чувашия >>
Нижний Новгород >>
Алтайский край >>
Волгоград >>
Информационная рассылка
ОПОД «Евразия»

Реклама




 ::  Новости  ::  Документы  ::  Теория  ::  Публикации  ::  Пресс-центр  ::  F.A.Q  ::