| Евразия | Арктогея | Новое Сопротивление | Вторжение | Милый Ангел | Пишите нам

Литературный комитет Партии "ЕВРАЗИЯ" представляет проект

О проекте

Полный список наших литераторов

Юрий Мамлеев
Свободная русская поэзия (предисловие)

Персоналии проекта:
Юрий Мамлеев
Евгений Головин
Виталий Ахрамович
Валентин Провоторов

Авторы:
Николай Григорьев
Кирилл Рыбьяков
Алексей Заев
Наталья Макеева
Виктор Красников
Ольга Козарезова
Андрей Езеров

Рекомендуемая литература:
Рене Генон
Юлиус Эвола
Герман Вирт
Жан Парвулеско
Жан Тириар
Эрнст Юнгер
Николай Устрялов
Густав Майринк

Основной ресурс

Юрий Никулин из Ада


НИКОЛАЙ ГРИГОРЬЕВ

СВИНЬЯ-ОРАКУЛ

        Новый Год мы встречали дома. Было много гостей, ещё больше поздравлений.
        ...Вы видели несуразные пластмассовые игрушки времён уже ушедших? Они назывались, если не изменяет память, "пупсики", их негнущиеся руки и ноги можно было выломать из туловища, чем все дети успешно и занимались. В некоторых домах, более или менее многодетных, я видел целые ящики таких кукол, а ещё раньше, в дни благословенные, я видел, как дети играют в них - два голых пупсика, раскинув ноги (иначе они сидеть не могли), видимо, о чем-то очень серьёзном беседовали, стукаясь пластмассовыми лысыми головами - ведомые рукой очень целеустремленной девочки... Разбирая утром новогодние подарки, я наткнулся на подобную игрушку - пластмассовую свинью.
        В области окорока в пластмассе было выжжено нечто вроде торговой марки: "По повелению использованию подлежит - свинья-оракул". И чуть ниже какой-то очень витиеватый оттиск. У свиньи было, как полагается, четыре конечности, с трудом поворачивающиеся в пазах, сделанных в корпусе. На туловище справа, ближе к голове, торчало какое-то устройство, похожее на щель в кассовом аппарате, откуда вылезают чеки. Маленькие пластмассовые глаза свиньи были намертво приделаны к голове, зрачки, как у всех таких кукол, были скошены в одну сторону. "Странно, - подумал я и поставил свинью на полку в прихожей.
        - Пойти что ли, выпить?"

Пьянство отдаляет нас от бездны.

        Ещё сутки мы с женой приходили в себя и убирали в квартире. Лиза нашла свинью на полке и принесла её мне.
        - Что это такое? - спросила она.
        - Там написано, - ответил я, - кто-то из гостей на Новый Год подарил.
        - "Свинья-оракул", - прочитала Лиза, - а что это значит?
        - Ты не знаешь, что такое оракул?
        - Знаю, но это как-то работает?
        - А ты её что-нибудь спроси, а она ответит, - сказал я, - например: "Какая завтра будет погода?"

        Завтра и всегда будет тьма. Будет тоска, переходящая в отчаянье. Будет очень холодно и страшно. Будет слишком много звёзд. Будет очень чёрное небо.

        Свинья слабо затарахтела, и из её недр через устройство на голове поползла бумажная лента. Мы отпрянули. Потарахтев с полминуты, она затихла. Переглянувшись с Лизой, я с опаской взял свинью в руки и оторвал бумагу.

        "6.00. - 18°С. Ветер 7-9 м/с, западный. Давление 140 мм. рт. ст.
        9.00. - 17°С. Ветер 7-9 м/с, западный.
        12.00. - 15°С. Ветер 6-8 м/с, юго-западный..."
        И так далее, до полуночи.

        С другой стороны от любых проблем может спасти глупость. Я готов перед кем угодно отстаивать эту мысль. Глупость - дар Божий.
        "По повелению использованию подлежит - свинья-оракул".

        В ту ночь мы не спали как раз до шести утра. На термометре, конечно, было - 18°С...

        На этом история могла бы закончиться.
        Потому что с этого начинается безумие.

        Я услышал, как свинья ходит по дому, дня через три после прогноза погоды. Проснувшись от звука цоканья пластмассы по дереву, я замер и почти тут же толкнул Лизу в бок.
        - Ты слышишь?
        - Что?
        - Ходит кто-то...
        - Кто? Свинья... - сонно ответила она.
        - Как свинья? - испугался я.
        - Она и вчера ходила, я тебе не сказала. Если она любой прогноз может выдать, знаешь, сколько там электроники. Так почему бы ей не ходить? - И Лиза повернулась на другой бок.

        Звуки доносились из дальнего угла комнаты. Если прислушаться, можно было различить, как скрипят лапы в пластмассовых суставах. Я включил ночник. Свинья бродила под письменным столом. Её безжизненные глаза были печальны. Мне всё ещё было страшно, но вдруг стало её немного жаль. Тогда я побоялся взять её в руки и лишь при свете дня, когда свинья была недвижима (спала?), решился ещё раз рассмотреть её. Я готов поклясться, что у неё внутри ничего не было. Пластмасса не была прозрачной, но достаточно легко сдавливалась. Весила свинья всего ничего.
       Она знала всё. Она никогда не ошибалась. Для неё не было загадок. Она было бесконечно одинока и несчастна.

        Что толку от мира, который неинтересен даже пластмассовой свинье, в котором для такого маленького, такого неприхотливого создания нет ни загадок, ни радостей. Что за радость нам жить в мире, про который всё доподлинно известно? И что за резон стремиться к чему-то более высокому и дальнему, если это не прибавит нам счастья, не даст ничего, вообще ничего; и чем я, мятущийся по свету, отличаюсь от этого оракула, как по тюремному двору совершающего ночную неуклюжую прогулку под письменным столом?

        Она стала двигаться больше. Я видел в этом обречённость. Иногда она садилась на задние лапы и сидела, невидящими глазами скосившись под диван. Какого труда ей потом стоило подняться снова! Как страшно скрипели пластмассовые втулки. Что такое тяжело, если при этом не больно. Я это видел. Знаю ли я это?

        Однажды...
        Однажды ночью к ней приходил друг.
        Может быть, я сошёл с ума, и это просто бред. Дай Бог.
        Не знаю, почему я проснулся. Удивляться и бояться не было смысла. В углу комнаты стояло существо с тремя головами.
        Они были расположены одна над другой. В области поясницы была одна голова, на плечах - кошачья грустная морда с ушами кролика, а на ней - голова, похожая на скальп какого-то древнего индейца с остатками жёстких волос и в красной тюбетейке. На удивление изящно эта тварь подошла к нашей свинье, кот повёл своими ушами, а индеец едва заметно кивнул. Глаза его были закрыты. Я вжался в подушку, боясь пошевелиться. Существо явно что-то говорило свинье, я вдруг заметил зеленоватые огоньки в её пластмассовых глазах. Она характерно затарахтела, и из неё поползла бумага. Нижняя голова открыла рот с рядом огромных лошадиных зубов, оттуда высунулся длинный розовый язык, а из-под него - крошечная сморщенная рука. Она тянулась к бумажной ленте, растягиваясь на глазах, наконец, схватила её и попыталась оторвать. У неё ничего не вышло, она была слишком слаба. Она мотала бумагу из стороны в сторону, но та не отрывалась. Морда кота стала ещё грустнее, уши нервно вздрагивали. Индеец стал медленно открывать глаза. Я зажмурился. Было очень тихо. Мне был слышен стук собственного сердца. Не раньше, чем через полчаса, я рискнул заглянуть под письменный стол - кроме свиньи там никого не было. Лиза спала сном младенца. Глаза нашего оракула снова были безжизненны.
        Может быть, я потерял сознание, может быть, заснул. У меня есть надежда, что всё это - лишь приснилось мне.
        - Смотри, - разбудила меня жена. - Ты её вчера о чём-нибудь спрашивал?
        - Доброе утро! - сказал я.
        - Смотри, - она протянула мне бумажную ленту.
        Она была недлинной. Строк десять, не более.
        Каждая строка волнистыми линиями соединялась со знаками в других строках, создавая впечатление испорченного детскими каракулями письма. Естественно, ни один значок не был мне известен.
        Что я мог сказать? Впрочем, Лиза и не настаивала.
        Иной раз мною овладевала решимость. Мне жутко хотелось оторвать свинье ногу или голову: вынуть из паза, а потом поставить на место. Я бы сделал это, если бы верил, что хоть что-то изменится.

        Однажды Лиза спросила, когда умрёт её дедушка (он действительно был очень плох). Свинья ответила с точностью до минуты. Мне с трудом удалось истерически не расхохотаться.
        Я придумал для свиньи новый вопрос. Не про себя, упаси Бог.
        Один раз я ходил с ней гулять. Мы вышли ночью, месяц был подёрнут слабой пеленой перистых облаков, было холодно. Я взял для неё шерстяную подстилку, положил на снег и поставил на неё свинью. Она сделал по ней два или три шага и затем села, растопырив свои пластмассовые ноги. Я стоял и смотрел на неё сверху вниз. Минуту, две, три. Звёзды сияли. Никогда, ни в одном живом существе, ни в одном камне или закате я не чувствовал столько тоски.

        Я придумал вопрос. Я спросил её: "А когда ты умрёшь?" Она ответила. Особенно наглядно это выглядело на кассовом чеке. Там было пробито: "Никогда".

        Утром я отвёз её на другой конец города и отдал в какую-то коммерческую палатку, торгующую игрушками. Девушка-продавщица весело улыбалась.

        "По повелению использованию подлежит - свинья-оракул".

        Мне не страшно смотреть на звёзды, мне страшно быть с ними рядом.
        Страшный суд, Вечная жизнь, говорите вы?


Записаться в Партию "Евразия", приобрести все доктринaльные материалы и книги А.Дугина  и др. литературу Вы можете, справившись по тел.
(095) 3107397, (095) 3107198, (095) 3105172 
Адрес: Москва, Азовская ул. д.6, строение 3, 9 этаж 
Фонд "Единение"-ЦГЭ 
Проезд:М. Нахимовский Проспект 
(выход вперед по ходу поезда от центра)

Хочешь увидеть наши евравзийские сны?
Список рассылки 
ДВИЖЕНИЕ "ЕВРАЗИЯ"

Реклама

Error: Can't open cache file!
Error: Can't write cache!

Error: Can't open cache file!
Error: Can't write cache!

Error: Can't open cache file!
Error: Can't write cache!